Введение

Тенденции театрального искусства XXI века, вбирая в себя традиции и преобразования предшествующих эпох [1, 2], формируются как открытая экспериментальная площадка, где современные режиссёры повсеместно демонстрируют своё субъективное видение драматургического материала путём визуально-метафорического воплощения его на сцене. Так, к современным новаторам режиссёрской интерпретации классической драматургии относится Д.А.Крымов – сын знаменитого советского режиссёра театра и кино А.В. Эфроса.

Цель исследования – проанализировать специфику режиссёрского метода Д.А.Крымова в работе с драматургическим материалом, представив в динамике процесс становления и формирования национальной драматургии, а также самой профессии режиссёра в России.

Материалом послужили спектакли Д.А.Крымова, в которых прослеживается новаторская интерпретация классической драматургии. Для раскрытия особенностей крымовского театра художника, как новаторского режиссёрского способа интерпретации классической драматургии применены аналитический и сравнительный методы исследования.

Результаты исследования и их обсуждение.

Дмитрий Анатольевич Крымов – известный российский театральный режиссёр, художник, сценограф, спектакли которого пользуются огромной популярностью, как в России, так и за рубежом. Его называют кудесником сюрреалистического театра, поскольку в своих работах Крымов сочетает драму и визуально-образное видение сценического пространства, которое, в свою очередь, эстетически выверяется самим режиссёром с художественной точки зрения [3].

Специфический стиль постановок Д.А.Крымова обусловлен не только наличием у режиссёра профильного образования художника-постановщика, но и его личным интересом к живописи. Изначально будущий режиссёр длительное время работал по профилю, оформляя спектакли своего отца А.Эфроса, однако в 1990 году Крымов уходит из театра и полностью посвящает себя станковой живописи и графике. Этот длительный период театрального затишья является ключевым для режиссёра, поскольку способствует формированию его будущего особого эстетического взгляда на классическую драматургию, который был жанрово и стилистически обозначен В.И.Берёзкиным как «театр художника» [4]. Примечательно то, что данное явление к началу XXI века уже существовало за рубежом как особый вид сценического искусства, в котором преуспели такие деятели, как Т.Кантор, Р.Уилсон, Л.Мондзик, и другие. В то время как в России, на тот период времени, в рамках стилистических особенностей «театра художника» осуществлял свою деятельность только петербургский Инженерный театр АХЕ, основой творческой деятельности которого являлись перформансы [4, с. 209, 5]. Принципиальное отличие художественного видения сценического пространства от режиссёрского, по мнению В.И. Берёзкина, состоит в том, что на первый план выносится «личностность» художника, его непохожесть и индивидуальность. Так, «...сочиняя пластические композиции, акции, «живые картины», создатель такого театра воплощает свои самоценные идеи... – в сценическом пространстве и времени. Замкнутость театра художника исключительно на личности его создателя методологически прямо противоположна принципиальной открытости иных видов драматического и музыкального театра...» [4, с. 209]. Таким образом, специфический постановочный стиль Д.А.Крымова, выражающийся в рамках «театра художника», выносит на первый план личность творца, его внутренние переживания и ощущения. Театральная интерпретация драматургического текста в работах режиссёра также присутствует, однако не является идейной основой всего сценического действа.

Примечательно то, что «театр художника», который воссоздаёт Д.А.Крымов, зародился в 2003 году в стенах Российской академии театрального искусства (РАТИ), когда режиссёру было предложено набрать свой курс на факультете сценографии. Заручившись поддержкой основателя и руководителя этого факультета С.Бархина, Крымов вместе со своими студентами организовал творческую лабораторию, в рамках которой они придумывали и разыгрывали спектакли, экспериментируя над формой и содержанием, визуальностью и художественностью зримых произведений искусства. Впоследствии все эти эксперименты в рамках учебного процесса вышли совершенно на иной уровень, став «...самостоятельным явлением российской культуры...» [4, с. 232]. Так, крымовский «театр художника», зарождаясь в стенах РАТИ, продолжил своё существование и за стенами учебного заведения. Д.А. Крымов получил поддержку своего творчества в лице А.А. Васильева, который смог оценить по достоинству оригинальность произведений кудесника сюрреалистического театра. Васильев помог присвоить лаборатории Крымова статус «Школы драматического театра», в рамках которой продолжил свое существование экспериментальный, визуально-образный «театр художника». [4, с. 232].

Таким образом, в рамках творческой лаборатории Д.А. Крымова было создано много интересных, визуально-художественных произведений. Например, такие спектакли как «Недосказки», «Донкий Хот», «Демон. Вид сверху», «Торги» и другие. Примечательно то, что многие из работ режиссёра не имеют драматургического или же литературного первоисточника. Каждое зримое произведение Д. А. Крымова выдержано в едином визуально-образном стиле, следуя тенденциям «театра художника», сочетает в себе законы драмы и живописи, а также выражает субъективное видение автора: не только взгляд на классическую драматургию, но и его индивидуальное мироощущение в целом.

Работы Дмитрия Крымова отличаются исключительным вкусовым режиссёрско-художественным взглядом на драму. Крымов мастерски владеет навыком визуализации, интерпретируя текст драмы посредством образов-символов и мультимедийных технологий. Одним из удачных примеров визуальной интерпретации драмы Крымовым является его спектакль «Катя, Соня, Поля, Галя, Вера, Оля, Таня...», поставленный в 2011 году на сцене театра «Школа драматического искусства» по мотивам цикла рассказов Ивана Бунина «Тёмные аллеи».

Обращаясь к жестоким, а во многом и постыдным историям главных героинь произведения-первоисточника, режиссёр демонстрирует трагедийно-реалистический, лишённый излишней сентиментальности взгляд на цикл рассказов Ивана Бунина. Перед нами предстают искалеченные нелёгкой судьбой девушки, которые замирают в образе кукол в коробках, а также семеро мужчин, отождествляющих собирательный образ бунинского лирического героя. Мужчины постоянно присутствуют на сцене, являются отстранёнными оценщиками исповедальных монологов героинь-кукол. Так, семеро мужчин воплощают в себе образ «скучающего» молодого человека, но при этом охваченного безумной и губительной страстью к женщине, которая неминуемо становится жертвой этого чувства.

Стоит отметить, что спектакль Д.А. Крымова «Катя, Соня, Поля, Галя, Вера, Оля, Таня...» это не столько визуальная интерпретация произведения-первоисточника, сколько «...”фантазии на тему…”, переданные через призму отстраненного взгляда художника на драматические взаимоотношения между мужчиной и женщиной» [6]. Благодаря такому приёму «отстранённости» режиссёр в своём спектакле достигает эмоционального единения со зрителем, поскольку в такой ситуации условные границы «...между театром и публикой становятся размытыми, гримеры готовят актеров к спектаклю прямо на сцене, ведь у этой истории нет рамок, она выходит за них и погружает нас в глубину людской души. Режиссер сознательно лишает эту постановку сентиментальности, чтобы как можно ярче показать реалии жизни, которые порой бывают жестоки» [6]. Так, несмотря на отстранение от классической интерпретации драматического текста, Крымов, используя приём «фантазии на тему…», в какой-то степени упрощает и эмоционально приближает зрителя к пониманию общей сверхзадачи спектакля, а также к теме и идее драматического произведения.

Парадигмой крымовской визуальной интерпретации является его сюрреалистический, художественный взгляд на литературный первоисточник сценического действа. Работы режиссёра отличаются грамотным сочетанием эпатажности, абсурда и классических законов оформления театрального пространства. Законы драмы, как и текст, для Крымова лишь стержень, своеобразный «скелет», на который опирается вся основная творческая работа режиссёра, начиная от мультимедийных технологий и заканчивая беспощадной «издёвкой» над текстом произведения. Однако, несмотря на прослеживаемое стремление к визуальным экспериментам над формой в работах Д.А.Крымова прослеживается такая стилистическая особенность, как «...отказ от вычурных театральных приемов в пользу минимизированных средств выразительности...» [6]. Этот феномен выражается в условности сценического оформления, и общих предлагаемых обстоятельств, в которые режиссёр погружает своих героев. Он отказывается от реалистического отображения эпохи произведения-первоисточника, отдавая предпочтение визуально-образному решению спектакля, что во многом отсылает нас к эпохе символистского театра.

Именно благодаря наличию особого режиссёрского стиля постановки, работы Крымова вызывают неподдельный интерес у современного зрителя. Поскольку помимо «личностности» художника-творца, в спектаклях режиссёра каждая бытовая, на первый взгляд, вещь приобретает новое образное значение. Так, например, в рассматриваемом спектакле в финальной сцене прогуливается в полной тишине по сценической площадке заводная кукла. Эта яркая деталь-послесловие ещё раз отсылает зрителя к теме трагизма судьбы главных героинь бунинских рассказов, где женщина воспринимается мужчинами как игрушка, которая в случае «поломки» перестаёт быть нужной.

Таким образом, творческий метод постановки Д.А. Крымова является новаторской интерпретацией классической драматургии, поскольку сочетает в себе драму, живопись, «личностность» художника, а также визуально-образную форму сценического повествования.

В заключение следует отметить, что индивидуальный стиль Крымова был сформирован и обусловлен многими историческими аспектами возникновения и становления профессии режиссёра в России, что предопределяет стилистические особенности творческого метода Д.А.Крымова, который вбирает в себя черты как натуралистического, так и символистского, условного театра.

Вторая особенность связана с так называемой «личностностью» [4] восприятия художником драматургического текста. Новаторский стиль Д.А.Крымова в рамках визуальной интерпретации классического драматургического текста отличает его от других режиссёров тем, что несёт в себе перформативный характер и нацелен на отражение субъективной сверхзадачи режиссёра, нежели заложенной автором идеи в пьесе-первоисточнике. Данная тенденция вновь отсылает нас к истокам формирования режиссёрского театра и к принципам соавторства театрального режиссёра и драматурга. Однако, в ситуации с Дмитрием Крымовым, стилистика спектаклей которого несёт экспериментально-сюрреалистический характер можно сделать вывод, что наличие драматургического текста не играет главную роль, но является идейным «стержнем», на котором базируется смелое высказывание режиссёра как художника-перформера [4].

Третий, не менее важный, аспект становления новаторского стиля интерпретации классической драматургии в спектаклях Крымова связан с его жизнетворчеством. Биография современного режиссёра, а точнее его профессиональный интерес к графике и станковой живописи в определённый момент, предопределили формирование тонкого эстетического, художественного вкуса и законов композиции: правильного изображения предметов в произведении, которые Дмитрий Крымов грамотно внедрил в процесс разработки сценографического решения своих спектаклей.

Таким образом, справедливо сделать вывод, что театр художника Д.А.Крымова является новаторской интерпретацией классической драматургии. Поскольку режиссёр, прежде всего как художник, создаёт свои театральные произведения опираясь на индивидуальное мироощущение и свой жизненный опыт, а также на эмоциональное впечатление от пьесы-первоисточника. Данное впечатление преобразовывается в сознании режиссёра в ассоциативный ряд образов-символов, которые в спектаклях Крымова впоследствии сценически выражаются в декорационном решении, костюмах, реквизите, мультимедийных технологиях и даже актёрской игре.