Введение
Медицинская деятельность справедливо относится к числу профессий с высочайшим риском развития хронического стресса и синдрома эмоционального выгорания [1, 2]. Ежедневное столкновение с человеческим страданием, экстремальная ответственность, дефицит времени и ресурсов формируют условия для перманентного психоэмоционального напряжения. В последнее десятилетие, особенно на фоне постпандемийных последствий, всё чаще отмечаются проявления раздражительности, конфликтности и агрессии среди медицинских работников, что напрямую снижает качество помощи и разрушает терапевтические альянсы [3]. Традиционно агрессия в профессиональной среде рассматривается либо как личностная черта, либо как ситуативная реакция на провокацию. Однако данные современных исследований позволяют предположить, что в контексте помогающих профессий она может выполнять функциюсимптома, сигнализирующего об истощении адаптационных ресурсов и глубокой профессиональной дезадаптации [4]. Несмотря на существующий массив работ по проблеме выгорания, исследований, направленных на выявление конкретных психологических детерминант, связывающих истощение ресурсов с агрессивными поведенческими паттернами у медиков, явно недостаточно.

Цель исследования
Выявить и проанализировать ключевые психологические детерминанты агрессии у медицинского персонала в условиях профессионального стресса, проверив гипотезу о ведущей ролиэмоционального истощенияиобщей нервно-психической напряжённости.

Материал и методы исследования
Выборку составили 80 медицинских работников (21 мужчина, 59 женщин) в возрасте от 18 до 56 лет и старше, представляющих врачей (49%), средний (36%) и младший медицинский персонал. Исследование проводилось на базе Клиники пограничных состояний СтГМУ и Городской клинической больницы скорой медицинской помощи г. Ставрополя.
Для диагностики использовался комплекс валидных и надежных методик:

1. Госпитальная шкала тревоги и депрессии (HADS)– для оценки уровня тревожности и депрессивной симптоматики [5].

2. Опросник профессионального выгорания MBI (Maslach Burnout Inventory)– для диагностики уровня эмоционального истощения, деперсонализации и редукции профессиональных достижений [6].

3. Методика STAXI-2 (State–Trait Anger Expression Inventory-2)– для оценки состояния и черты гнева, стратегий его выражения и контроля [7].

4. Опросник оценки нервно-психической напряжённости (ПЭН)– для измерения уровня общего психоэмоционального напряжения [8].
Процедура исследования включала анонимное онлайн-анкетирование. Обработка данных проводилась в программе IBM SPSS Statistics 23.0 с применением методов описательной статистики, корреляционного анализа Спирмена, U-критерия Манна-Уитни и множественного пошагового регрессионного анализа.

Результаты исследования и их обсуждение
Распространённость симптомов.У 36% респондентов выявлен высокий уровень эмоционального истощения (MBI). Клинически значимый уровень тревоги (HADS-A) обнаружен у 14%, депрессии – у 9%.
Сравнительный анализ.Врачи значимо чаще, чем средний медицинский персонал, демонстрируют высокие уровни эмоционального истощения и деперсонализации (p < 0.01). Женщины-медики испытывают более высокую тревогу и общую напряжённость (ПЭН), в то время как мужчины чаще используют стратегию внешнего выражения гнева (p < 0.05).
Корреляционные связи.Выявлены сильные положительные связи междуэмоциональным истощением (MBI)игневом как чертой (STAXI-2 T-Ang)(ρ = 0.68, p < 0.001), а также междупсихоэмоциональной напряжённостью (ПЭН)игневом-чертой(ρ = 0.62, p < 0.001).
Регрессионная модель.Множественный регрессионный анализ (зависимая переменная – «Гнев-черта») подтвердил, что основными предикторами являютсяэмоциональное истощение(β = 0.512, p < 0.001) ипсихоэмоциональная напряжённость(β = 0.302, p < 0.01). Эти два фактора объясняют 52.7% дисперсии зависимой переменной. Тревога и деперсонализация не вошли в итоговую модель, так как их вклад был опосредован через ключевые переменные.
Полученные результаты позволяют утверждать, что агрессия у медицинских работников – это в значительной степенисиндром «истощённых ресурсов». Механизм можно описать следующим образом: хронический профессиональный стресс приводит к кумулятивномуэмоциональному истощению(ядро выгорания). Истощение, в свою очередь, снижает порог фрустрационной толерантности и истощает когнитивные ресурсы, необходимые для самоконтроля. Это состояние субъективно переживается как постояннаянервно-психическая напряжённость(«меня всё бесит»), которая напрямую трансформируется в устойчивую склонность к гневу и раздражительность [4, 9]. Таким образом, агрессия выступает не первичным свойством личности, асимптомом глубокого профессионального дистресса. Это объясняет, почему традиционные подходы, направленные исключительно на купирование агрессивных проявлений, оказываются неэффективными в долгосрочной перспективе.

Выводы

1. Установлено, что ведущими психологическими детерминантами агрессии (в форме устойчивой склонности к гневу) у медицинского персонала являютсяэмоциональное истощениеиобщая нервно-психическая напряжённость.

2. Агрессивные реакции выступаютсимптомом и следствиемглубокого истощения эмоционально-энергетических ресурсов и хронического психофизиологического напряжения, а не изолированной личностной особенностью.

3. Полученные данные определяют необходимость пересмотра подходов к психологическому сопровождению медицинских работников: программы поддержки должны быть нацелены в первую очередь напрофилактику выгоранияивосстановление ресурсов, а не на борьбу с агрессией как с поведенческим феноменом.